Тема уже очень старая, но хочется внести несколько ремарок.
Во-первых, стоит сказать большое спасибо камраду ZSM-5 за проделанный им огромный объем очень кропотливой работы. Эта работа помогает систематизировать большой объем данных и заслуживает уважения.
По сути. Автор в таблице задавался вопросом: «Есть ли какие –то основания считать, что Юра Д. замерз гораздо позже Юры К.?». Конечно, есть. У Дорошенко хлопчатобумажные носки были надеты ПОВЕРХ носков шерстяных. Это следует из акта СМИ («На левой ноге две пары трикотажных светлокоричневых носок, с разрывами в области тыла стопы и голеностопного сустава; шерстяные носки белые, с обшитой пяткой, в области переднего отдела стопы на носке имеется обожженный участок размером 2 х 5 см. темнокоричневого цвета. На правой ноге остатки хлопчатобумажного носка с резинкой цвет носка такой же, как на левой. Шерстяной носок белого цвета») и это хорошо видно на фотографии из морга. Такая картина (простые носки поверх шерстяных) была только у него и у Дубининой. Они явно не пришли в таком виде от палатки, потому что, во-первых, так носки в обычной обстановке никто не надевает, а во-вторых, простые носки, надетые поверх шерстяных, прочно на ноге держаться не будут. При длительной ходьбе, особенно по рыхлому снегу, они будут стягиваться с ноги. Кстати, возможно, именно этим объясняется наличие в районе костра пяти носков (2,5 пары), найденных поисковиками. Они могли сползти с ноги (или ног) Дорошенко, когда он ходил по снегу.
Значит, Дорошенко надел эти обычные носки поверх шерстяных уже на месте, и снять он их мог только с Кривонищенко. По-видимому, у Людмилы было две пары шерстяных носков: снизу белые, сверху коричневые (последние могли принадлежать Кривонищенко, но это менее вероятно, так как прожогов на них не отмечено), поэтому она взяла себе только одну пару хлопчатобумажных носков у Кривонищенко и надела их между своими шерстяными носками (поверх белых, но под коричневыми), а Дорошенко, на котором была только пара белых шерстяных носков, взял себе все остальные носки, кроме одного, полусгоревшего, который был на левой ноге Кривонищенко.
Получается, на Кривонищенко, когда он вышел из палатки, было 6 или 7 пар простых носков (а, возможно, некоторые из них были и вигониевыми, точного описания носков, найденных в районе костра, нет), Такое количество не должно удивлять (при отсутствии шерстяных носков), у Слободина было примерно то же самое («на правой ноге черный валенок, под ним: х/бумажные носки, затем серые вигоневые носки, х/бумажный носок, вигоневый коричневый носок. На левой ноге валенок отсутствует, а носки в таком же порядке»).
«Возрожденный пишет "лоскут из кофты с рукавом". Т.е. была еще и кофта? Или это части все того же "серого свитера", обшлаг которого найден у кедра?». Возрожденный просто принял половину свитера, которой была обмотана левая нога Дубининой, за кофту (в УД, кстати, свитера, особенно тонкие, часто именуются «кофточками»). Это был промокший и грязный (Дубинина стояла на коленях на земляной поверхности) лоскут, который около двух недель пробыл в воде. Его вполне можно было принять за кофту. На самом деле Дубинина, по-видимому, сняла с себя один из свитеров, разрезала его на две части и обмотала им ноги. Половина свитера была на ее левой ноге, вторую половину поисковики нашли 5 мая («Также была найдена левая половина женского светло-коричневого шерстяного свитера, вторая половина с правым рукавом, отрезанным ножом, пока не найдена. Свитер принадлежит Дубининой»). Ну а «разутая нога Дубининой завернута в шерстяные брюки Кривонищенко» в постановлении от 28 мая – это уже отсебятина.
Предположение о том, что Дубинина погибла раньше, чем Тибо, здравое и наверняка соответствует действительности. Это помогает объяснить многие неясности как в одежде туристов, так и в целом в обстановке места происшествия. Например, наличие коричневого шерстяного носка в валенке у Тибо и аналогичного носка на левой ноге Дубининой, притом, что на ее правой ноге не было ни такого носка, ни половины свитера.
Из акта СМИ Тибо: «На правой ноге белый шерстяной носок ручной вязки, на левой ноге такой же носок. Коричневый шерстяной носок скомкан и находится в валенке соответственно стельке». Если Дубинина умерла раньше, данный факт объясняется просто. Это Николай снял с правой ноги Людмилы коричневый шерстяной носок и попытался надеть на свою. Но у Дубининой размер ноги был меньше. У него не получилось натянуть носок, и он оставил его в валенке как было, полунадетым. А во время ходьбы носок окончательно слез, скомкался, и мы видим то, что описано в УД. Понимая, что носок нормально надеть не получается, Тибо аналогичный носок с левой ноги Людмилы снимать не стал.
И, разумеется, носки он пытался снять не с живой Дубининой.
И Людмила не сама потеряла половину свитера, которой была обмотана ее правая нога. Это Николай развязал и снял с ее ноги этот обрезок, чтобы добраться до носка. Половина свитера – не иголка, человек, который настолько страдает от холода, что режет собственный свитер, чтобы утеплить ноги, и снимает вещи с умершего товарища (Кривонищенко) – что было, конечно, психологически крайне тяжело – не потеряет сам такой предмет, если человек хоть как-то способен передвигаться. Этот лоскут с ее ноги сняли уже после смерти, и сделать это мог именно Тибо.
Если это предположение верно, то Дубинина умерла, скорее всего, на том месте, где поисковики нашли половину ее свитера. А в овраг ее тело просто сбросили, как и трех остальных.
То есть последовательность смертей была такая: сначала умер Кривонищенко, потом Дорошенко и Дубинина и только потом – Тибо и, вероятно, Золотарев. Колеватов под вопросом.
В таком случае находятся ответы на некоторые вопросы. Например, почему Дубинина надела одну пару чужих хлопчатобумажных носков, но не воспользовалась шерстяными носками Дорошенко. А также не воспользовалась свитерами, найденными на настиле, и найденными там же «утепленными коричневыми брюками с флисовой подкладкой», хотя на ней самой были хлопчатобумажные брюки, «сильно рваные и местами обожжены», и дополнительное утепление ей явно не помешало бы. Это объясняется просто: с умершего Кривонищенко снимали вещи Дубинина и Дорошенко, а вот когда вещи снимали с умершего Дорошенко, Дубининой уже не было в живых. А у Тибо и Золотарева была обувь и были куртки, под них большое количество носков и свитеров просто нельзя было надеть.
Видимо, у Дубининой, действительно была куртка, раз прокурор был настолько уверен в этом, что одна из курток, направленных на радиологическую экспертизу, была отмечена как принадлежащая Дубининой (куртка № 4, номер соответствовал номеру Дубининой в списке из четырех тел, найденных в овраге). Очевидно, родственники все-таки опрашивались по поводу того, какие вещи были с собой у туристов. Просто не всё попало в дошедшее до нас уголовное дело, сохранилась только известная записка из второго тома: «Люсина зеленая шапочка на Тибо... » и т.д. Если дело дошло до раздевания умерших товарищей, значит, ситуация была отчаянная. Людмила не стала бы снимать с себя куртку, чтобы кого-то «укрыть» или с кем-то «поделиться», как не стала бы отдавать и свою лыжную шапочку, тем более, что и у Тибо, и у Золотарева, были и куртки, и головные уборы. Куртку, как и шапочку, с нее могли снять только после ее смерти.
Что касается Колеватова, тут вопрос интересный. Одна из самых больших странностей в деле: почему у Тибо и Золотарева по два головных убора (у Тибо брезентовый меховой шлем и лыжная шапочка, у Золотарева шапка-ушанка (кстати, невесть откуда взявшаяся) и лыжная шапочка), а у Колеватова на голове вообще ничего не было. Разве Колеватов был железным человеком, и теплые вещи ему были нужны меньше, чем остальным? Еще раз – если дело дошло до таких экстраординарных мер по утеплению, значит, ситуация была хуже некуда. И, конечно, Колеватов нуждался в теплых вещах не меньше остальных. Почему же Тибо и Золотарев не поделились со своим товарищем хотя бы одной лыжной шапочкой?
«Дятловеды», конечно, могут объяснить всё, что угодно, но на самом деле придумать рациональное объяснение такому факту совсем не просто. Самое очевидное объяснение следующее: они вообще не взаимодействовали друг с другом, Колеватов с Тибо и Золотаревым, и появлялись в районе кедра в разное время. Когда там был Колеватов – а он там, очевидно был, хотя бы потому, что на нем были шерстяные носки «с участками обожжения», поблизости не было ни Тибо, ни Золотарева. А когда они там появились, то не было уже Колеватова. Или физически не было, или не было в живых.
Да, это не укладывается в большинство версий, в которых рассказывается о том, что якобы четверка, отделившаяся от остальных, строила настил в овраге и т.д. Думаю, всё было как-то совсем иначе.
Вот с Колмогоровой есть непонятные моменты, которые я пока не могу прояснить для себя из таблицы. По акту СМИ на ней были «Брюки лыжные, спортивные черного цвета из байки с застежками по бокам….». Но студентка Радостева опознала среди вещей Колмогоровой (протокол опознания вещей No 4 г. Свердловск, 30 марта) «брюки лыжные синие», которые и получила по расписке в числе прочих вещей. Получается, лыжные брюки, которые были на Зине, - не ее, а она их у кого-то позаимствовала? А ее лыжные брюки остались в палатке?
Вообще, если учесть вещи, оставшиеся в палатке, то бросается в глаза переутепленность Коломогоровой (не считая обуви и верхней одежды). На трупе под черными лыжными брюками были синие хлопчатобумажные спортивные брюки, трикотажные рейтузы с начесом синего цвета, да еще и дамское хлопчатобумажное трико черного цвета на резинке. Помимо, среди вещей, найденных в палатке, были опознаны: брюки лыжные синие; брюки черные; шаровары-трико черные. Пять брюк, трико и рейтуз плюс двое лыжных брюк – несколько многовато, часть вещей наверняка не ее.
Такой же переизбыток и с лыжными шапочками. На голове шапочка красная шерстяная, под ней шапочка синяя шерстяная плюс среди опознанных Радостевой вещей «шапки красная шерстяная и синяя». Если посчитать общее количество лыжных шапочек, найденных в палатке и тех, которые были на телах, то их всего девять, не считая «спортивной синей шапочки», которая была возвращена Юдину по описи 7 апреля. Из девяти четыре относятся к Колмогоровой. Вряд ли Радостевой предъявлялись для опознания шапочки, снятые с трупа, - в отношении других вещей туристов такого из дела не видно.
«Синяя шерстяная вязанная шапочка, прикрепленная к волосам застежкой» - это наверняка ее, а вот красную шерстяную шапочку, которая была сверху, Зина могла у кого-то позаимствовать, как и черные лыжные брюки. Предположительно – у Дорошенко. Также могу осторожно предположить, что одна из двух шапочек Зины, оставшихся в палатке и опознанных Радостевой, на самом деле принадлежала Золотареву (предположительно синяя, судя по фотографиям в грузовике), а Радостева опознала ее по ошибке, так как она была похожа на ту, что была у Зины. И на самом деле у Зины были только две лыжные шапочки, как и у Люды. При наличии дамской телогрейки с пристегивающимся капюшоном большее количество Зине, в общем-то, и не требовалось. Равно как и Люде, у которой был еще и «подшлемник белый шерстяной». А Золотарев взял лыжную шапочку («спортивная шерстяная вязаная шапочка красного цвета, с тремя светлыми полосками») не у Люды, а у кого-то еще. Возможно, у Колеватова.
Также могу предположить (тут уже без уверенности, конечно), что «вязаный трикотажный шлем» на голове Дубининой – это та шапка Кривонищенко, которая видна на некоторых походных фотографиях, а «брезентовый меховой шлем цвета хаки с застежкой молния, шлем затягивается шнурком» на голове Тибо – его собственный.
Тема: Вещевые таблицы (Прочитано 161031 раз)